Может быть

Перееду. Заведу себе большую, лохматую и добрую собаку. Знаете, цвета топлёного молока с оттенком серого и голубыми глазами.

Куплю мёду. В доме всегда должно быть что-то сладкое к чаю. Баранки и вафли, может что-нибудь растворимое - мы сварим сами.

Возьму пинту. Люблю большие кружки. И окна будут большими, чтобы было очень светло всегда и вид за окном будет красивый - река с мостами.

Диван в половину комнаты, чтобы можно было прыгать с разбегу и книжные полки. И мы с Элли – так я назову собаку, будем меняться на нём местами.

Я буду читать, смотреть сериалы, а она рядом всегда. А обои будут салатового цвета, и хорошо всегда будет - по-доброму, с вишнёвыми полами

И голубым потолком. На стене часы с группой «The Beatles», они же в колонках, и гирлянда будет вместо двери из журавликов-оригами.

Набью к тому времени ещё 3-4 татуировки, а может быть наконец-то научусь играть на гитаре. Пополню лексикон новыми словами.

По утрам пробежки возобновлю. Побываю в разных странах и пойму, что дома всё-таки не так и плохо, а возможно станет лучше с годами.

Стану, может быть, хорошим журналистом или учителем. Главное чтобы не забросил совсем писать, а там посмотрим. Забыл про свечи с ароматическими маслами!

Большие с запахом ванили и корицы. Хотелось бы, чтобы остались близкие люди вокруг, хотя бы те, которые самые-самые. Лучше, когда с друзьями.

Без них всё-таки не то. И вот, как говорится, - заживём. 

Всегда говори "да"

Кто-нибудь замечал, что подчинение начинается с самоубеждения?

Если я один раз скажу «да» - это ничего не изменит. Один раз улыбнусь, ну пусть два. От меня же этого ждут! В конце концов, во мне ничего не изменится! Внутри я останусь таким  как и был.

С таким же успехом можно прятать в коробке из-под мультиков жёсткое порно.

Один раз, второй, что-то щёлкает внутри. Мысли путаются. То, что называют юношеским максимализмом и есть реальное разделение хорошего и мерзкого. А то, что называют взрослым видением мира – это то, что мы успели в себе сломать.

Причём это кажется правильным, потому что мы делаем это сами.

Никто никого не заставляет. Те, кто говорят, что во всём виновато: общество, нормы общения, этикет, бюрократия, Путин, Апостол Пётр или мама с папой – это слабаки, которые не хотят признавать даже то, что в своих слабостях виноваты они сами.

С каждым разом ты всё ближе к критической точки невозврата. Тот момент, когда твоя жизнь станет настолько отвратительной, что ты сам бы в себя плюнул, будь тебе 15. Но это не всё. Достигнув этой точки, ты себя убедишь, что всё хорошо. Будешь считать себя умным, успешным и счастливым человеком. Профессиональный лизоблюд. Этакий вечно улыбающийся и пресношутяший мальчик на побегушках.

Смешно только то, что когда ты достигнешь (если достигнешь) того ради чего убивал в себе человека, которого мог бы сам уважать, то вряд ли будешь счастлив. Ведь в итоге ты останешься с собой таким, каким стал.

И знаете, дай Бог, всем в этот момент встретить своего Тайлера Дёрдена. Но, к сожалению, чаще всего, такое бывает только в книжках.

А мы останемся ходить с китом в горле, будем сглатывать и молчать.

Зато можно много улыбаться и не смешно шутить, потому что все улыбнутся в ответ и посмеются. Ведь, возможно, ты получишь шанс пропустить через тот же самый процесс ещё несколько человек.

что-то из детства

Обивка дивана поскрипывает, а вставать с него порою страшно.

Вдруг услышит тот и после подумает и зайдёт, потому что поймёт, что проснулся.

А ведь так хочется, чтобы не заходил, и одиночества не то чтобы хочется, а изолированности – безопасности.

Чтобы изо рта не капали слюни противные, на полы хорошие, в моём мире маленьком.

И слышать не хочется голос пьяненький, а трезвого его и не было, то другой человек и не знаю его - ведь его мне забыли представить.

Так и живу на диване с глазами закрытыми - притворяюсь что сплю, но про себя думаю, что скоро вставать всё равно, а не хочется.

А в раю я буду читать много-много, гулять по зелёной траве и пыльной дороге, и песни петь громко, просто, потому что мне весело, не боясь, что придётся опять отвечать на вопросы не интересные.

И смогу я даже попрыгать, от того когда радостно будет, а самое главное, что в раю, скажу я по секрету, давно мне это говорили, я помню, счастье всё-таки ждёт.

И болтая ногою на облачке, буду смотреть я в небо прекрасное, а диван мой скоро закончится. Выкинут его в мусор, потому что мне радостно.

Happy New Year

Приближается Новый Год.

Люди вокруг делятся планами, но по сути всё можно подвести к определённому и вполне единому желанию напиться. А те кто не пьют, только и говорят о том, что пить ужасно. 

Уже не осталось в этом дне чего-то волшебного. Люди не ждут магии, не возлагают какие-то надежды на что-то новое. Знаете, даже если это что-то несбыточное, даже если потом ну никак, а всё-таки мечтать полезно. Строить планы на свою большую, мудрую и в то же время безумную жизнь, загадывать желания и хоть на секунду верить в себя и что получится всё. Это важно. Хотя бы раз в году. 

Но как-то чем дальше, тем меньше верится. И может быть правда пора? 21-го? Раз и всё. Многие и так не живут, ну или по крайне мере мне так кажется. Скучно же, да и не за чем. 

Но мандарины, фейерверк и оливье никто не отменит. Всё также, только пусто. Шампанское, разговоры, президент. Вроде как и тогда, когда верилось и чудо. Но только без этого, а без этого совсем не то. 

Но я надеюсь, что ещё есть те у кого радость в глазах, мысли о предстоящем ещё за 2 месяца, улыбка на лице ещё за час до наступления и настолько весело, что хочется танцевать. Но и немного, совсем чуть-чуть страшно, потому что надо успеть придумать так много того что ты хочешь и выбрать то единственное, что загадаешь в 12. 

Happy New Year, господа. 

Перед сном

Нет повода, а хочется открыть.

Прийти и рассказать.

Как раньше, чтобы без запинки.

И больше никаких уловок, чтобы чисто и свежо, как после раннего такого и солнечного.

Но что-то мешает, может быть, потому что прогнило?

Нелегко сиять, когда внутри черви и гной.

Прожектором иногда подсвечивает, но не то, свет не белый, а такой с налётом и пованивает.

А открыть хочется.

Но с другой стороны, кому открывать?
Хочется же тоже, чтобы человек сиял и чистый, и может быть даже немножко чтобы понял, и так чтобы не наплевать. Но так ведь не выйдет, вокруг все жёлтые.

Но всегда же так нельзя с закрытой? Душа же она не такая. Иногда и открыться хочет.

Может поэтому где-то к 30 уже неважно кому?

Главное хоть кто-то.

Но хочется то по-другому. А то, как же жить? В противогазе таяжко, да и долго не получится - задохнёшься.

ночь, улица, мороз

Чистое небо.

Знаете, наверное, никогда небо не бывает таким красивым как в 4 утра. После душной квартиры, монитора или книги, так приятно вдохнуть свежего морозного воздуха.

Иней на улице, луна, кружка горячего чая, сигарета, музыка и чистое небо.

Что-то странное происходит в этот момент с настроением. Ощущение того что ты один, пустые улицы и только ты и свежий воздух - радость. В такие минуты можно что-то напевать и не вспоминаешь о том, что у тебя отвратительный голос, и ты не попадаешь ни в одну ноту. Просто приятно. А Когда допил чай, можно даже немножко попрыгать от того что так хорошо и весело.

Знаете, это то время когда ценишь себя и тебе приятно находиться наедине с собой и своими мыслями.

А потом вернуться домой и выпить ещё кружечку чая. Но это уже не та душная и тесная комната, а дом, в котором тепло и уютно. Часа через два в окне будет светлеть. И красиво так и свежо, и приятно засыпать под утро.

Неотвратимо отвратительно

Знаете, сказать иногда хочется. Обо всём, чтобы кратко,

Но сливается слог, и бессилие в стихе,

И выходит как-то не горько не сладко -

Никак не выходит, бьётся мысль с ускоренным пульсом

И мучась, харкаясь ползёт перо, обливаясь чернилами.

Хотя какие чернила? Клавиши мерно и нервно стучат.

Но о чём говорить? Что уже 19. Что надо что-то делать? А что? Я не знаю. Не советчик. У самого порой всё катится к чёрту. Упорядочивать чью-то жизнь? Как же. У меня вот допустим, что не день недели – пятница.

А пора бы что-то делать, ведь уже 19.

Так забавно. Вроде и не 50. А уже и не 17. А знаете? Не так уж часто и пишется. Пишется когда уже невозможно.

Ах чёрт, эти грёбаные 17. Как же можно развернуться в жизни, когда тебе 17. И действительно море по колено.

А что сейчас? Постоянная рефлексия на тему своей собственной социальной непригодности?

Уже не хочется «чего – то не знаю чего». Хочется чего-то конкретного, такого до омерзения продуманного и взрослого, что самому от себя тошно.

И смех уже не тот. И вроде всего 2 года, а совсем не тот. Не так легко и не так искренне. Всё больше от лёгкого и весёлого к саркастическому и презрительному. И иногда сам об этом думаешь и ничего кроме «какого же хрена!» в голову не приходит.

А вокруг помимо тебя, как будто одного этого мало, меняются все остальные. Друзья становятся хорошими знакомыми. С которыми при встречи можно обменяться парой слащавых фраз и пожеланий, после чего остаётся какой-то горьковатый осадок.

Да и вообще, гулять в проливной дождь в 19, знаете ли, не очень рационально. А в 19 все поступки должны быть обдуманны.

А на душе такое дерьмо от того что тебе 19, а 17 уже прошли, а ты сразу и не заметил. Теперь только за редкими исключениями можно о них вспомнить. Включить старую музыку – знаете что-то вроде тяжелого рока, с основной темой из серии - меня никто не поймёт, ведь я такой особенный.

Все так думают в 17.

Но только тихо так включить, чтобы никто не посмотрел из-под своей густой брови с видом неподдельного удивления. Как будто кому-то есть дело.

Но в нашем возрасте люди часто имитируют своё внимание. В 17 я думал, что имитируют только болезнь или оргазм, но нет, внимание тоже. То ощущение, когда человек спрашивает «Как ты поживаешь? Всё ли у тебя хорошо?», а на его лбу бегущая строка «нет, мне конечно, абсолютно похуй, но я спрошу».

Собственно ничего не меняется. Такое можно было заметить всегда, только раньше ты был другой. Тебе не до кого не было дела. И ты думал: «Я?! Да никогда я не стану таким как эти расчётливые, пустые, двуличные и прочие синонимы подросткового восприятия взрослого мира». А сейчас только вздохнуть остаётся, немножко плечо может передёрнуться, а потом выпрямить спину и улыбнуться. Так улыбнуться, чтобы не во весь рот, а просто вежливо и снисходительно, выпить чашечку кофе и надеть что-нибудь строгое, но не серое, серое будет потом, когда будет 30.